Интервью с Д. Б. Васильевым о болезнях рептилий

12 ноября 2013 года мы взяли интервью у ведущего ветеринара-герпетолога России Дмитрия Борисовича Васильева о рисках при покупке в зоомагазине природных рептилий и о тех болезнях, на которые следует обратить внимание. От «Гекко» вопросы задавал Бочкарев Андрей.

А.: Поскольку у нас зоомагазин, мы торгуем как природными животными, так и разводными. У нас есть проверенные поставщики, типа Прохорчиков (Сергей и Раиса Прохорчики, http://www.sprept.com/), мы сами разводим животных, плюс известный всем оптовик, мы у него покупаем животных. Вот пришел потенциальный покупатель купить у нас змейку, ящерку. Мы всегда ему даем вашу визитку, у нас прям есть визитка, там написано: «ветеринары, которым мы доверяем». Ваш телефон, Катин (Екатерины Юрьевны Дягилец) и Кузьмина Антона. И сразу говорим: вот природное животное, никаких признаков болезни не проявляет, но на всякий случай свозите, проверьте какашечку, все такое.

Д. Б. Это самый нормальный, логичный подход к проблеме.

А: Бывают ли природные животные вообще без глистов, без других болезней? Есть ли шанс у человека придти в магазин и купить природное животное, которое ничем не болеет? Даже если оно не проявляет никаких признаков болезни.

Д. Б. : Во-первых, как показывает практика больших дилерских фирм, которые много получают животных из разных источников, надо стремиться их сепарировать максимально. Есть один крупный украинский оптовик, они и собственных хамелеонов разводят, и получают молодняк, мелких, которых уже следующие перекупщики могут пытаться продавать как разводных. Главное правило: если зоомагазин честный и хороший, он должен предупреждать о том, природные рептилии или не природные, и соответственно это должно стоить по-разному...

А: Так и есть.

Д. Б.: Это логично и нормально построено. В принципе, конечно, большинство природных животных имеют какие-то наборы паразитов, хотя они естественно не обязательны. Я наблюдал, например, йеменских хамелеонов, которых никто, наверное, из Йемена не возит уже сто лет, полный набор гельминтов, которые существуют, включая цистод, триматод, то есть паразитов со сложным биологическим циклом, которые в принципе в неволе сложно представить, как там оказались. С другой стороны, бывает, что партия, пришедшая недавно из природы, в общем довольно чистая. То есть это зависит от множества факторов. Понятно, что существуют паразиты со сложным биологическим циклом, которые либо есть, либо их нет, потом их получить негде. И это дело случая, повезло — не повезло, скажем, этот же украинский оптовик долго существовал совершенно спокойно с огромными партиями черепах средниазиатских; как только он сменил поставщика, проявилась вспышка герпесвируса, и они попали в сложное положение, потому что это в неволе остановить невозможно, когда речь касается партии животных. То есть здесь имеет значение регион, поставщик, такие вещи, о которых застраховаться очень сложно. Есть, что гораздо хуже, болезни в которых участвует паразит с прямым циклом. И его мы можем получить на любой промежуточной стадии, пока животные где-то передерживаются.То есть, если на вопрос кратко ответить, по логике вещей, конечно, не должны быть животные из природы полностью свободны от паразитов, если их где-то не лечили на каком-то промежуточном этапе. С другой стороны, такое бывает, и я это видел неоднократно, бывают чистые животные.

А: Ни амеб, ни жгутов?

Д. Б.: Жгутиковые есть почти всегда, но они обычно не являются причиной заболевания. Среди огромного количества жгутиковых есть только два рода, которые можно считать безусловно патогенными для рептилий. Это лямблии (Giardia varani) и гексамиты (Hexamita parva). Вот если они попали в организм, они могут рано или поздно сами по себе вызвать какие-то проблемы. Но как правило, пока они не расселились, они могут жить в толстой кишке, не вызывая никаких проблем долгое время. А потом вдруг их вызвать. Что касается остальных жгутиковых, то надо их очень хорошо знать и разбираться. Как правило, когда их много, это не причина заболевания, а следствие. То есть если кишка по какой то причине в плохом состоянии, там нарушен гомеостаз и микробный пейзаж из-за погрешностей рациона или содержания, например, это не жгутиковые вызывают проблему, а их становится много, потому что не идет полное переваривание в кишке. Они размножаются. То есть это следствие какого-то нарушенного состояния.

А: Плюс стресс при перевозке...

Д. Б,: Может быть, да, тесный объем, скученное содержание. У жгутиковых прямой жизненный цикл, поэтому ими легко заразиться при высаживании животных в террариум, где сохранились цисты. Но обычно не они вызывают болезнь. Есть патогены, которые действительно способны вызвать заболевание кишечника. И здесь еще важны сроки проведения анализа. Например, яйца гельминтов обычно сразу выявляются при исследовании кала. Большинство кокцидий также можно выявить сразу, а вот скажем криптоспоридиоз, это отдельная сложная проблема. Сейчас я примерно представляю, в какой стадии находится цикл кокцидий криптоспоридиоза, в зависимости от того, какой формы ооцисты, и так далее. В начале при раннем заражении криптоспоридиоз проявляется как эндоцикл, то есть он не выходит за пределы организма, он наращивает свое количество внутри кишечника, и не выделяет классические толстостенные ооцисты.

А: То есть по окрашиванию, по количеству ооцист, можно понять...

Д. Б. Да, как давно они заразились. Вот скажем такой пример: Вероника (примеч. Вероника Швед) получает партию гуттат (маисовый полоз Pantherophis guttatus), но она находит 2-3 штучки тонкостенных ооцист. Ну и думает: сейчас я заверну назад эту партию, мне дадут по шапке, мы разругаемся с поставщиком, а так внешне это никак не проявляется... ну что там, две-три ооцисты, никаких клинических симптомов нет. Через три недели там полно ооцист толстостенных, то есть эндоцикл завершился, и они начали выделять их в окружающую среду. То есть буквально через месяц это звери, которые уже не набирают вес, которые начинают потихонечку блевать, и так далее. И вот принятие этого решения: то ли эту партию завернуть, то ли их всех потом лечить, то ли их всех потом морозить, отказываться от этого поставщика или нет... Это где-то они недавно заразились, понимаешь? И, конечно, это те риски, которые оценить невозможно. Вы можете взять нормальную партию животных, которые через два месяца начнут проявлять симптомы заболевания в силу того, что закончен эндоцикл или в силу того, что они просто дозаразились.

А: Всегда ли вообще криптоспоридиоз приводит к смерти?

Д. Б. Не всегда.

А.: А всегда ли он находим?

Д. Б.: Не всегда.

А.: То есть я насколько понимаю, даже окраска по Цилю-Нельсену...

Д. Б.: В приличных странах для диагностики криптоспоридиоза используют иммунные методы, которые гораздо более чувствительны. Я думаю, что тогда они будут находится в 100% случаев просто.

А.: То есть реально криптоспоридиоз есть у всех??

Д. Б. : Я бы так не сказал, но например, если взять наш Зоопарк, здешнюю коллекцию, и в ней досконально каждое животное проверить на криптоспоридий каким-нибудь более чувствительным методом, я думаю он будет у 16% животных (такая статистика есть в других зоопарках). Ведь это далеко не «у всех». При этом, естественно, существует очень разная чувствительность к нему. Это зависит от штаммов самого паразита и от того, насколько к ним восприимчивы сами животные. Скажем известно, что какие-нибудь кроталюсы липидусы (скальные гремучники Crotalus lepidus), или гуттаты (маисовый полоз Pantherophis guttatus), особенно морфные, очень к нему предрасположены, и по всей видимости, как пишет Якобсон (Jacobson), достаточно одной ооцисты чтобы она попала в желудок и все, процесс пошел. И есть, скажем, такие звери, как теликвы (Teliqua, сцинк синеязыкий), региусы (Python regius, королевский питон), которые считаются особо устойчивыми к криптоспоридиозу. Сюда же относятся все змеи, которые едят других змей, например, кобры.

А. : А что значит в данном случае устойчивые?

Д. Б. : Они сами могут быть носителями, но клинических симптомов заболевания у них никаких не будет. То есть криптоспоридии будут жить в ЖКТ в каком-то умеренном количестве. И естественно, это же не в неволе они заражаются. Эта болезнь не возникает из ничего в неволе. Конечно, ее дикие животные притаскивают. При попадании в неволю происходят нарушения каких-то барьерных механизмов, которые не позволяют в естественных условиях криптоспоридиям сильно размножится и вызвать какие-то патогенные эффекты. Ведь ситуация с криптоспоридиозом везде, у всех остальных животных и людей такова, что если это не молодняк, а скажем, здоровый взрослый человек, то криптоспоридиоз ему не страшен. Например, диарея путешественника — это криптоспоридиоз. Он лечится с помощью нитазоксанида в течение трех дней, без нитазоксанида за 10 дней он сам по себе купируется. То есть, если это детишки до двух лет, они болеют потяжелее и подольше, но это абсолютно не то заболевание, которое приводит к каким-то страшным последствиям. Можно быть хроническим носителем криптоспоридиоза. Почему он, собственно говоря, и попадает в какие-то места, откуда им могут заразиться другие люди...

А.: А почему же он так тяжело проявляется у ящериц?

Д. Б. : А у больных СПИДом людей он не лечится вообще ничем. Там совершенно иной механизм размножения, то есть эти криптоспоридии уходят за пределы ЖКТ. Связано ли это только с иммунитетом, то есть жесткий барьерный механизм существует, или нет, не очень понятно. Но так или иначе, для ВИЧ-инфицированных эта болезнь абсолютно злокачественная, и криптоспоридиоз у них на третьем месте по причине смерти. У рептилий наверное возможно то же самое. Медики до сих пор до конца не знают, где скрываются криптоспоридии. Они полностью санируют кишку, и болезнь возвращается через какое-то время; а скажем на вскрытии они нигде не находят криптоспоридии в организме, ну по крайней мере в кишечнике. То же самое у рептилий, я применяю хорошие препараты, которые полностью санируют кишку, парамомицин, и тем не менее рецидив возникает иногда уже через месяц. На вскрытии я иногда вообще не нахожу ни одной криптоспоридии, но вижу полную деструкцию главных клеток желудка или либеркюновых желез тонкой кишки, вызванную ими. Иногда, когда я даю препараты, которые более опасны и токсичны но всасываются в ЖКТ, я наблюдаю лучший эффект от терапии, т.к. по-видимому, влияю на внекишечные стадии криптоспоридий. Видимо, во многих случаях криптоспоридиоз способен поразить желчные протоки, поразить глубокий подслизистый слой кишки, легкие. Особенно это касается ящеричного, а не змеиного криптоспоридиоза. В жизненном цикле криптоспоридий ведь есть не только внутриклеточные трофонты или ооцисты, но и стадии активного расселения, спорозоиты. Поэтому здесь наверное возможна какая-то аналогия с больными СПИДом. Получается, существуют определенные виды, которые очень чувствительны к этому заболеванию, и это зависит от статуса данного животного, насколько оно иммунно, и от его возраста. Потому что эублефар, если он заразился в 2 месяца, как правило, довольно быстро помирает. Если мы находим криптоспоридии у зверя взрослого размера, он может жить неопределенно долго, часто так и бывает.

А. : И даже не определяться?

Д. Б.: Ну клинически нет никаких симптомов. Мы криптоспоридии находим в кале, ооцисты, это значит, что он потенциально опасен для тех, кто восприимчив к болезни, но сам по себе он болеть не будет, и дети его, по всей видимости, могут быть потенциально абсолютно здоровы, если через яйцевые оболочки не затащили их куда-то в инкубатор. Скажем, если почитать некоторые американские сайты, там предлагают очень жесткие меры: если вы нашли криптоспоридии в группе, то нужно уничтожать всех и так далее, что очень осторожно надо быть с большими дилерами, которые не сами разводят животных, а получают из разных источников, все надо отслеживать и так далее. То есть эта проблема очень сложно решаемая, если она есть, то есть от нее гораздо легче профилактически защититься, чем потом лечить и контролировать всех больных.

А.: Но вот как быть, например, нашему зоомагазину, который получает большие группы природных животных?

Д. Б.: Ну надо пытаться все-таки это контролировать на уровне мазков по Цилю-Нельсону, хотя бы выборочно. Вероника все просматривает, что приходит, обычно есть еще маркеры того, что это не просто случайная ооциста, а уже заболевание. Обычно там появляются микобактерии, туберкулезная палочка вместе с ооцистами. Вот если она получает партию от какого-то поставщика и в первых же мазках обнаруживает криптоспоридий и микобактерий, уже понятно, что эти животные не будут жить. В противном случае можно представить себе, сколько это будет стоить, чтобы это все попытаться лечить, себестоимость таких змей будет во много раз больше. Есть змеи, у которых выделение ооцист сохраняется в низком количестве. Например, у нее есть такой пациент, альбинос молюрус, которого она лечила от криптоспоридиоза. Он в три года все еще меньше метра и не набирает вес никак. В принципе, проблема криптоспоридиоза очень большая, просто есть более чувствительные и менее чувствительные виды. А отсюда берется у общественности какая-то нездоровая реакция. То либо они есть у всех рептилий, и нечего выпендриваться, вот Васильев сидит, значит, у всех их находит, а нам там рекламации выставляет. А вот например, для хамелеонов это не такая большая проблема. Но есть хамелеоны абсолютно чистые; а есть зараженные, с клиническими признаками, с манифестным заболеванием. Есть виды которые потенциально очень восприимчивы; есть достаточно устойчивые. То есть, если у теликв мы находим криптоспоридии, я так особенно и не дернулся бы, а если у эублефаров или гемитекониксов, я бы дернулся.

А. : А игуаны?

Д. Б. Вообще не болеют. (примеч. речь о зеленой игуане Iguana iguana), вернее, очень редко. У них криптоспоридии иногда присутствуют в полости среднего уха, вызывая отит.

А.: А вот ошейниковая игуана?

Д. Б. Это очень редко. Ну как правило, криптопоридиоз хуже и злокачественней проявляется у хищных, то есть насекомоядных или плотоядных рептилий. Только не змееядов. У тех все наоборот, они к нему достаточно устойчивые. Травоядные, как правило, к криптоспоридиозу либо не восприимчивы, либо это бывает достаточно редко. Поэтому, скажем, для насекомоядных игуанид это наверное, может быть проблемой. Притом, что это болезнь, конечно, не свеже привезенных животных. Они могут иметь их в таком маленьком количестве, что мы их там либо не найдем, либо найдем такое количество, которым, скажем, можно пренебречь. Ну симптомов нет, криптоспоридии единичные, ну что с ним делать? Лечить? Лечить особо нечем, паромомицин надо ввозить из-за границы, он дорогой. К тому же, я думаю, если его применять массово все время, то он просто скоро перестанет действовать.

А. : Ну мы в нашей коллекции придерживаемся принципа, что если у нас какое-то животное вдруг найдется с криптоспоридиозом, такое было единственный раз, нашли эублефаров с криптой, мы просто заморозили всех, террариум уничтожили.

Д. Б. : Да. Это, наверное, выход нормальный. Притом, что очень много народу жалуется — сейчас из Хамма много возят, и там стали давать сертификаты, что животное обследовано и так далее... Я видел, как просто вся частная коллекция легла. Вся заразилась. От одной змеи. Резиденты, которые дома жили. Притом, что очень чисто все, соблюдается гигиена, то есть то, как это произошло, мне не очень понятно. Причем в мазках прослеживается, что вот появляются первые тонкостенные ооцисты, то есть заражение недавнее, идет эндоцикл еще. И через какое-то время бац — уже все нормально, уже полно типичных толстостенных ооцист.

А.: Что делать человеку, который купил ящерицу и еще не знает, что с ней? Если она выглядит здоровой более менее.

Д. Б. : Я считаю, что с точки зрения корректности и порядочности, зоомагазин тут ни в чем не виноват, так как по нашим нормативам ветеринарного законодательства, ввозимые партии не обследуется на криптоспоридиоз. Поэтому это чисто дело зоомагазина, если он готов на это тратить лишние деньги и так далее... В любом случае, эта ситуация не будет катастрофической, то есть это не какой-то вирус эбола, и это не значит, что все помрет. Как и здесь (примеч. в Зоопарке), это будет некий энзоотический очаг, то есть самые чувствительные виды будут заболевать, молодняк будет вымирать и болеть клинически, остальные будут носителями. Это болезнь не такая контагиозная, поскольку она контактным способом не передается, только фекально-орально. Воздушно-капельно она не летает из террариума в террариум; поэтому, скажем, для взрослых производителей это не будет очень большой проблемой; но для молодняка это будет проблема серьезная. Если молодняк не свой собственный, конечно, его надо очень четко контролировать и желательно изолировать. Надо знать примерный список видов, для кого это проблема постоянная; это эублефариды, это йеменские хамелеоны (а пардалисы, скажем, нет). Ну и это некоторые виды змей, особо чувствительные.

А.: А региусы, например?

Д. Б.: Региусы считались устойчивыми, но просто к нам, видимо, региусы приходят из таких мест, и в таком состоянии, что криптоспоридии колонизируют уже подготовленную кишку, где уже энтерит, и вирусок может какой-то быть. А в американских книжках написано, что региус, по сравнению с другими питонами, устойчив к этому заболеванию, редко криптоспоридии у него обнаруживают.

А.: Ну отлично, я услышал ответ на те вопросы, которые мне хотелось задать, чтобы самому во-первых понимать, я все-таки не специалист...

Д. Б. : Да. Надо к этому относиться реально. Это не катастрофа, не приговор. Но эта ситуация, конечно, будет иметь тенденцию к ухудшению. Потому что с этой болезнью очень сложно бороться, в смысле продезинфицироваться от ооцист довольно сложно. Если это нормальные пластиковые контейнеры, гигиеничные, их можно просто помыть и все. Если это деревянные террариумы, в которых идет разведение рептилий, конечно, там будет оставаться стационарный очаг, они там годами могут сохранять инвазионность, эти ооцисты. Для человека математическая модель показывает, что необходимо получить триста с чем-то ооцист, чтобы заболеть. Должна быть какая-то минимальная инфицирующая доза. Для рептилий, для восприимчивых видов, наверное, достаточно действительно единичных ооцист, например, для молодых морфных эублефаров. Для каких-то других видов это может быть вообще ерунда, для них какая-то совсем большая доза должна быть...

А.: То есть если меньше, она выводится и все?

Д. Б.: Да, выводится, и все. На мой взгляд, если это свежая партия животных, то время, когда мы можем увидеть криптоспоридии уже в таком количестве, когда надо принимать какие-то меры, — это как минимум месяц. И вот не зря месячный карантин везде принят, он в принципе очень логичен в этом смысле. Если мы животных лечим, то я считаю, что если через три месяца после лечения мы до сих пор не видим ооцист, то можно считать, что они излечены полностью. Потому что рецидив обычно бывает месяца через два, то есть если сразу после лечения ооцист нет, то месяца через два они начинают появляться. То есть месяц при поступлении, три месяца после лечения. Примерно вот так.

А.: Огромное спасибо!

Москва, 12 ноября 2013 г.

 

 

 

Создано 19.11.2013 в 17:24:00. Отредактировано 19.11.2013 в 17:56:48

Наверх...